ЛЕТОПИСЬ
О НАС
ФОТОГАЛЕРЕЯ
АВТОРЫ
ФОРУМ
АНОНС ТВ

РЫЦАРИ ПРИРОДЫ

Портал создан при финансовой
поддержке Федерального агентства по
печати и массовым коммуникациям
   От редакции
   Аквариумная мистика
   Детская комната
   Долина мэтров
   ЖЗЗ
   Закулисье
   Зоосад
   Кошачья жизнь
   Криптозоология
   Народные приметы
   Насекомые
   Непрошенные нахлебники
   Я и моя собака
   Под синим крестом
   Полезные советы
   Птицы
   Рекорды в мире животных
   Рыцари природы
   Сенсации
   Экспедиции
   Загадки от Н. Дроздова
   Самый внимательный
   Адрес электронной почты:
   mail@worldofanimals.ru
























У профессора В.Флинта жили в доме сотни птиц, прекрасных певцов, но сердце его принадлежало чижику, которого в далеком детстве отец неожиданно принес в клетке из зоомагазина. Именно из-за него у Флинта и появился интерес к орнитологии.























Существует книжная серия - "Библиотека профессора Флинта ". Это книги о природе и о животных для самых маленьких читателей























По словам профессора Флинта, "действия охотников не имеют никакой связи с проблемами охраны и устойчивого использования ресурсов охотничьих птиц".

Профессор Флинт. Вспоминая о старшем друге

О.Авданин


О происхождении своей экзотической для россиян фамилии, профессор Флинт рассказывал: "Фултон, изобретатель парохода, отправился продавать свой патент Наполеону, собиравшемуся завоевывать островную Англию. С ним был главный инженер проекта, мой предок, Флинт. Переговоры затянулись на два года, и прапрапрадед успел жениться на француженке, не вернулся в Америку с Фултоном, а позднее семья перебралась в Россию". В роду Владимир Евгеньевич был третьим профессором.

Профессор Владимир Евгеньевич Флинт. Увы, я не уверен, что это имя известно в нашей стране так широко, как он того заслуживает. В последней трети ХХ века это была самая яркая личность в России в области охраны животного мира, как теперь принято говорить - биологического разнообразия. Выдающийся ученый с мировым именем, умнейший и прекрасный человек. Генератором идей, заложенных в работы по восстановлению редких видов в России, был именно профессор Флинт. Во всем, чем ему довелось заниматься в жизни, он достигал превосходных результатов.

В рабочем кабинете

Со смертью Владимира Евгеньевича наше природоохранное поле как-то неожиданно опустело. Стоя рядом, как-то не очень задумываешься о величии близкого человека, он был просто старшим другом. Только с его уходом стало понятно, каким мамонтом, реликтом эпохи гигантов мысли и дела, он был. И просто не осталось ни одной соизмеримой с ним фигуры, способной хоть как-то заполнить открывшуюся брешь.

"Операция Стерх"

Мы познакомились в 1977 г., когда Владимир Евгеньевич готовил "Операцию Стерх". Благодаря его выбору, мы с моим другом Андреем Фильчаговым, студенты-второкурсники биофака МГУ, попали буквально на край света в заполярную северо-восточную Якутию. Достигнув цели, маленького поселка Берелях, затерянного среди многочисленных тундровых озер, экспедиция расположилась в местной школе. После долгих хлопот по устройству быта, ужина, по местному времени уже глубокой ночью (8 часов разницы с Москвой!), Владимир Евгеньевич неожиданно предложил не поспать, а "прогуляться" вокруг поселка (т.е. понаблюдать птиц). Стоял, хоть и туманный, но "полярный день". Весь "личный состав" с энтузиазмом и налегке отправился в тундру.

Измайловский парк, начало 50-х

Профессор, возглавляя процессию, показывал для новичков-неорнитологов орнитологические "фокусы": "А сейчас, коллеги, мы найдем гнездо американского бекасовидного веретенника", - сказал Владиммир Евгеньевич. И действительно, в нескольких десятках шагов взлетал обещанный веретенник, а уже через несколько минут все по очереди фотографировали гнездо экзотической птицы с 4-мя яйцами. " А сейчас к нам прилетят розовые чайки", - объявлял Флинт следующий "номер программы". Секрет "фокусов" был прост - профессор блестяще знал местность, местных птиц и их экологию. Здесь, в окрестностях Береляха, он провел несколько полевых сезонов. "Это Воробьиный холм", - указывал Флинт на кажущийся огромным среди бескрайной плоской тундры булгуннях (холм мерзлотного пучения). "Здесь с Пашей Томковичем (ныне Павел Станиславович, любимый ученик Владимира Евгеньевича - заведующий Отделом орнитологии Зоомузея МГУ) мы провели замечательный сезон".

От холма через заболоченную полигональную тундру до плоской возвышенности у нас была пробная площадь, где мы наблюдали за гнездами и выводками практически всех видов куликов, которые здесь встречаются. В этой обводненной лайде у нас было групповое поселение грязовиков.

"Вот смотрите, грязовик токует, значит, птицы гнездятся на том же самом месте. Правильно, грязовик очень стенотопный вид. А рядом гнездилась белоклювая гагара, огромная, спина черно-белая, как шахматная доска. Что-то ее не видно! Не ее ли шкуру я вчера видел на стенке у председателя Сельсовета?", - шутил профессор.

"Прогулка" продолжалась двое суток почти без отдыха, прошли больше 40 километров. В тундре не разбежишься, и Владимир Евгеньевич, как тяжелый вездеход, не спеша, но неуклонно двигался вперед по моховым полигонам, большую часть пути по воде в пол-сапога глубиной, перекинув через руку абрикосового цвета когда-то пижонское полупальто. Эту первую экскурсию я помню в деталях до сих пор, и как урок препарирования птичьих яиц для коллекции, последовавший за ней.

В полевом лагере

Владимир Евгеньевич был великолепным оологом (специалистом по изучению яиц птиц), впрочем, и не менее замечательным таксидермистом. Его сборы из разных концов СССР стали украшением коллекций Зоомузея МГУ.

Большинство рядовых участников "Операции Стерх" имели несложную задачу - выследить гнездо белого журавля после того, как с вертолета удастся засечь пару, и забрать одно яйцо из двух. Именно в этом - одном яйце - была природоохранная изюминка проекта. Стерхи всегда выращивают только одного птенца, старший насмерть забивает младшего. Забрав яйцо в инкубатор, ученые спасали жизнь птенца, обреченного на смерть. Когда начинать операцию, должен был определить, наблюдая гнездо стерха с близкого расстояния из скрадка собственной конструкции, кинооператор Эдуард Васильевич Назаров. Жизнь рассудила иначе, и когда операция началась, сразу выяснилось, что гнездо белого журавля легко рассмотреть с вертолета, и оставалось только приземлиться и забрать одно яйцо. Так мы с другом оказались просто зрителями.

Главный этап операции - забор яиц. Перед полетом Владимир Евгеньевич сказал: "Летят Саша Сорокин (главный помощник Владимир Евгеньевич), Эдуард Назаров - штурман, Старикович - пресса, Гражданкин - ответственный за термостат для яиц. Кто останется кипятить воду для термостатов, решайте жребием!". Мы, студенты, рядом с научными сотрудниками ВНИИприроды, такой демократии в эпоху тоталитаризма не ожидали! Но мне никогда не везло в лотереях!

Охота с подсадной - классика русской охоты

"Операция Стерх" стала одной из самых известных и успешных природоохранных акций ХХ века. Многолетнее сотрудничество с Международным Фондом Охраны Журавлей, создание питомника редких видов журавлей в Окском биосферном заповеднике, Рабочая группа по журавлям Евразии, исчисляемые десятками птиц вольерные популяции редчайших видов - обнадеживающий итог работ, которые продолжает и развивает Александр Григорьевич Сорокин, ученик и соратник профессора Флинта.

Точное и почетное место этой Личности в нашей науке еще предстоит установить историкам. Кстати, к истории науки, к памяти о своих учителях и коллегах Владимир Евгеньевич относился очень трепетно, при каждом удобном случае рассказывал об этих замечательных людях, с которыми ему довелось работать или общаться: Е.П. Спангенберге, Г.П. Дементьеве, А.Г. Банникове - классиках советской зоологии, многих других известных орнитологах. Не случайно он был одним из инициаторов серии книг о выдающихся московских орнитологах, зоологах и герпетологах.

После удачной зори

Друзья

Друзей, именно друзей, а не только товарищей-приятелей, у Владимира Евгеньевича было очень много: в Москве, в заповедниках, зоопарках, во многих республиках бывшего СССР, во многих странах. Сам Владимир Евгеньевич в числе своих друзей называл:

- сэра Питера Скотта, прекрасного художника, одного из инициаторов создания Международного Союза Охраны Природы (МСОП) и Красной книги;

- Джералда Даррелла, широко известного своими удивительными книгами, которыми он зарабатывал на разведение редких видов животных в неволе и разработавшим принципы их возвращения в природу;

- Бернгарда Гржимека, борца за спасение природы Африки;

- профессора Жана Дорста, одним из первых предупреждавшего Человечество в книге "Пока не умрет природа" о грозящей опасности;

- Джой Адамсон, книгами которой о львах и гепардах, выращенных людьми и возвращенных в природу, зачитывались во всем мире;

- профессора Андрея Григорьевича Банникова, одного из основателей широкого движения за охрану природы в СССР, главного инициатора создания Красной книги СССР, вице-президента МСОП;

- Джорджа Арчибальда, много лет возглавлявшего Международный Фонд Охраны Журавлей.

Этот перечень можно продолжать долго, и в нем будет немало известных имен. Люди, которые окружали Владимира Евгеньевича, свидетельствуют о доброте его души. Удивительно интересный, необычайно эрудированный, доброжелательный и деликатный, с прекрасным чувством юмора и неподражаемо ироничный, любитель дружеских застолий и непременный тамада, он умел дружить. Очень дорожил дружескими отношениями, был внимателен, всегда помнил о своих обещаниях.

Гостеприимный дом, рабочий кабинет, заставленный книжными шкафами, множество дорогих для него фотографий за стеклами и на стенах, уникальные сувениры, привезенные из экспедиций. Каждый предмет имел свою историю и был поводом к интереснейшим рассказам. Сдвоенный олений рог, оказывается, был привезен с запада Чукотки. "Местных шаманов, - рассказывал Владимир Евгеньевич, - по традиции хоронили под грудой оленьих рогов, но в этой куче все рога были сдвоенные! А ведь олень с такими рогами встречается один на несколько тысяч. Не иначе, это был великий шаман".

Традиционный диван и кресла для гостей вокруг столика под торшером. Редкий день проходил без визитов коллег-орнитологов и друзей, а чаще многочисленных учеников. Явившись к назначенному профессором часу, было так естественно, встретить у него знакомых, а уходя, поприветствовать следующую партию визитеров. Благодаря такому широкому кругу общения, Владимир Евгеньевич постоянно был в курсе всех новостей орнитологического сообщества, а прекрасное знание истории орнитологии, орнитологической литературы, коллекций Зоомузея, делали его просто бездонным кладезем информации, бесценным консультантом и советчиком. Домашняя библиотека Владимира Евгеньевича была уникальна, но главное - доступна для коллег. Некоторые из его книг, особенно зарубежные издания, трудно было найти даже в главных библиотеках страны.

В нашем орнитологическом кругу умные и даже очень умные люди не редкость, но Владимир Евгеньевич обладал редким даром - мудростью. Не просто житейской мудростью, а умением решая даже частные вопросы, мгновенно окинуть проблему широким взглядом, учесть, казалось бы, не имеющие к делу отношения нюансы, оценить различные варианты и в результате выдать простое, но оптимальное решение. Несомненно, именно мудрость помогала ему, затевая множество грандиозных проектов, всегда успешно реализовывать их, несмотря на множество препятствий и трудностей.

В начале 80-х гг. Владимир Евгеньевич потерял двух очень близких друзей. Эти потери он глубоко переживал не один год, и память о них хранил очень близко к сердцу. Александр Александрович Кищинский, Саня, как он его ласково звал - "восходящая звезда советской орнитологии", безвременно умерший в расцвете сил. Он вызывал восхищение Владимира Евгеньевича своими разносторонними талантами, особенно талантом теоретика. Вместе они совершили несколько экспедиций в малоизученные тогда территории Северо-Востока Азии. "Как Саня стрелял, и ведь никогда не был охотником! Как умел по тундре ходить! Удивительно легко, как олень". Следом вторая тяжелая потеря - крымский орнитолог Юлий Витальевич Костин, тоже не доживший до пятидесяти. С ним Флинт познакомился и подружился во время подготовки атласа-определителя "Птицы СССР". Костин, талантливый орнитолог и художник, готовил цветные таблицы, на которых ему удалось в новаторской манере, используя чрезвычайно трудоемкую технику, изобразить все виды птиц СССР, за очень немногими исключениями. Не удивительно, что эти яркие люди были друзьями Владимира Евгеньевича.

Президент Союза охраны птиц России

Ученики

Владимир Евгеньевич не преподавал и почти не работал со студентами. К нему приходили ученые-зоологи и практики охотничьего хозяйства и охраны природы - молодые и не очень. Помощь им, особенно готовящимся к защите диссертации, он считал своим высшим долгом, и особенно тем, кто работал вдали от научных центров, например, в глуши заповедников.

Более 50 кандидатов наук подготовили диссертации под его руководством. Сотням он помог определиться с темой, целями и задачами, выбрать оптимальные методы исследований и форму изложения, сформулировать выводы, подготовить автореферат. Он написал сотни благожелательных отзывов на авторефераты диссертаций, более сотни раз был официальным оппонентом на защитах диссертаций, входил в несколько Ученых советов разных институтов. "Запомните, мой юный друг, задача оппонента не показать, какой он, оппонент, умный и знающий, а какую прекрасную работу представил соискатель на суд Ученого совета!" - так всегда говорил профессор. И как часто приходится вспоминать эти слова Владимира Евгеньевича, глядя на распустившего хвост оппонента, не понимающего или забывшего, что защита - вовсе не его бенефис.

Взгляд Владимира Евгеньевича на защиту кандидатской диссертации весьма отличался от широко распространенного научного снобизма. Он часто повторял, что диссертация - всего лишь квалификационная работа, призванная продемонстрировать умение соискателя вести самостоятельные научные исследования. Профессор стра-ашно ругался, что прекрасные специалисты многие годы не могут подготовить диссертацию, пытаясь достичь каких-то немыслимых высот. "Не надо пытаться поразить коллег диссертацией, - говаривал Владимир Евгеньевич, - все равно кроме оппонентов никто ее читать не будет. Быстрее делайте добротную работу, защищайтесь, нормально работайте и получайте приличную зарплату. А поражать научный мир надо своими книгами!".

Весенняя охота

Весенняя охота - глухариный и тетеревиный ток, вальдшнеп на тяге, с подсадной уткой - это старинные русские традиции. На весеннюю охоту Владимира Евгеньевича еще подростком брал отец. Он и его друзья-охотники и научили сына настоящей охоте. С каким нетерпением Владимир Евгеньевич ожидал прихода очередной весны, начиная его отсчет с 25 декабря, когда начинал хоть на минутку прибывать день.

Последняя весна

Весну, не менее десяти дней, Владимир Евгеньевич неизменно проводил в поле с Рюриком Львовичем Беме, своим однокурсником, и сыном Мишей. Были и еще кандидаты в охотничью компанию, но все они не выдержали строгого отбора. До установленных Владимиром Евгеньевичем высочайших требований к этике и эстетике охоты дотягивали не все. По своему опыту знаю, что такая "охота по правилам" доставляет совершенно особое удовольствие.

Начиная с 1977 года, постоянным местом их весенних охот была охранная зона Центрально-Лесного заповедника. Ой, как шипели злопыхатели за эту охоту в "заповеднике", хотя всегда она была абсолютно законной и оформленной по всем правилам. Для справки - в охранной зоне охота была предусмотрена соответствующим положением, а администрация заповедника регулировала порядок проведения охоты. Наверное, излишне напоминать, что, конечно, охота была и частью исследовательской работы, и Владимир Евгеньевич был крупным специалистом по охотничьей орнитологии. За четверть века Владимир Евгеньевич проводил наблюдения почти на всех глухариных токах охранной зоны ЦЛГЗ. Своего последнего глухаря он добыл в возрасте 78 лет. Профессор Флинт и охота - тема для отдельной статьи. Многим непросто понять, как в одном человеке уживались две страсти - и к охране природы, и к охоте.

Владимир Евгеньевич не выполнил одно свое обещание, выйдя на пенсию написать книгу о своих охотах, благо всегда он вел подробные полевые дневники. Нельзя его упрекнуть, что книга не написана - он так и не стал пенсионером.

P.S.

Автору никогда не приходило в голову, несмотря на теплоту наших отношений, называть себя другом Владимира Евгеньевича. Пока накануне операции, весьма рискованной в столь почтенном возрасте, я не получил в дар, как и другие его близкие друзья и коллеги, итоговый труд профессора - книгу "Стратегия сохранения редких видов в России. Теория и практика" с дарственной надписью: "На память о многолетней ничем неомраченной дружбе". Владимир Евгеньевич всегда был очень точен и деликатен в словах.

Горечь потери учителя, руководителя, старшего друга не покидает нас - учеников, друзей, коллег.

Фотографии из семейного архива В.Е.Флинта

С.2005-2006 АСС-ТВ. Все права защищены
ЛЕТОПИСЬ
О НАС
ФОТОГАЛЕРЕЯ
АВТОРЫ
ФОРУМ
АНОНС ТВ